На верхней полке второсортного вагона
Из Петербурга возвращаюсь в Беларусь.
И, за верстой верста, мелькают перегоны,
А за окном погода навевает грусть.
Дождь клонит в сон, а в голове роятся мысли.
Ночь за окном, но не дают они уснуть.
Что наша жизнь в прямом и переносном смысле?
Хоть кто-нибудь мне даст ответ, в чем жизни суть?
Уж слышу возгласы: "Короче, Склифасовский!
Чего трепаться? Спать давай и свет гаси!
Понятно всем: вопрос о жизни философский,
А уж философов хватает на Руси".
Одни живут, как будто в пелене тумана.
Плывут безвольно по течению реки.
И на просторах мирового океана
Их кораблям давно не светят маяки.
Они не любят, не страдают и не ищут
Дорог и способов судьбу свою вершить.
Их смысл жизни лишь в еде и грубой пище.
Они забыли, что же значит слово "жить".
Поправ закон, давно утратив чувство меры,
Другие жизнь на кон поставили в "очко".
Их разговор, повадки, жесты и манеры
Под стать пустому выражению зрачков.
Они как волки, по кускам ее глотают.
Но парадокс, в каких бы не жили местах,
Своею смертью крайне редко умирают,
Не дотянув порой до возраста Христа.
А что же третьи? Будто вечные изгои,
Куда ни ткнутся - им не рады, гонят их.
Им в жизни хочется уюта и покоя,
Но нет им места среди первых и вторых.
Их и четвертые не встретили б радушно,
Поскольку сами вечно заняты собой.
Их жизнь - мирок, где все друг к другу равнодушны,
И каждый, в сущности, среди других изгой.
А если мнение мое вдруг спросят строго,
Я в рассуждения вдаваться не мастак.
И не кривя душою пред людьми и Богом,
Свой взгляд на жизнь я изложу примерно так:
Уж если жить, то чтобы жизнь была похожа
На райский сад, что распустился по весне.
А умереть - так стариком на царском ложе.
В объятьях женщины. Желательно во сне.

25 мая 2005 г.

25 мая 2005 г.